Главная Регистрация

Вход

Презентация

ЛЮБИМОЙ (Сверчoк)
В том доме, где поёт сверчок,
я встретил девицу - красу.
В руках она держала кисть,
и краски с музыкой сплелись:
она бросала их наряд,
на серый холст, на белый лист -
свершала таинства обряд,
в том доме, где живёт сверчок.
В том доме, где поёт сверчок,
я встретил деву поутру.
В её глазах, в её груди,
рождались краски из любви:
они смешались в разный цвет -
и на холсте, и на листе,
явился трепетный букет,
в том доме, где живёт сверчок.
В том доме, где поёт сверчок,
я встретил деву ввечеру.
Так талия её тонка,
рука тепла, бела, мягка.
От нежных бёдер, стройных ног,
шёл светлой радости поток…
Был в радость мне ночной цветок,
в том доме, где живёт сверчок.
В том доме, где поёт сверчок,
Я встретил девицу - красу.
Свершилось всё, о чём мечтал:
её я руки целовал,
её лицо я целовал,
живот и грудь её ласкал,
всего себя я ей отдал,
в том доме, где живёт сверчок.
В том доме, где поёт сверчок,
я встретил девушку - красу.
Глазами полными тоски,
она молила о любви…
Остались краски на холсте,
остались краски на листе,
и навсегда во мне, во мне,
в том доме, где живёт сверчок.

*
Форма входа

***
  • Мой сайт
  • Первые страницы
  • Одесский сайт

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Главная » 2009 » Декабрь » 19 » Я НЕ ХОЧУ ВОЙНЫ!
    21:38
    Я НЕ ХОЧУ ВОЙНЫ!
    ЦИКЛ


    ПАМЯТИ
    СОЛДАТ И ОФИЦЕРОВ ИЗРАИЛЯ,
    ТРАГИЧЕСКИ ПОГИБШИХ
    В АВИАКАТАСТРОФЕ
    4 ФЕВРАЛЯ 1997 ГОДА.

    СЕМИДЕСЯТИ ТРЁМ

    Уходит человек, уходит человек,
    бессмертием все смерти побеждая.
    Дрожит рука, и в пальцах силы нет,
    но я пишу, дрожь сердца усмиряя.

    Ещё сегодня близких и родных -
    таких земных из дома провожали.
    Мы ждали Вас живых! Живых! Живых!
    Но вы влетев - там, в высоте, остались.

    Сердца людей хочу зажечь я песней,
    я жизни гимн в ней выкрикнуть хочу,
    но музыка звучит - прощальный вестник,
    рвёт с жизнью их последнюю струну.

    Уходит человек, уходит человек,
    у человечества на лицах тень густая.
    О, скольких ты убил, двадцатый век?
    Но вертолёты в небо вновь взлетают…

    ОПЯТЬ ПОРА НАСТАЛА ЗЛАЯ

    Ой, ёй!
    Опять пора настала злая,
    Опять ракеты в нас стреляют,
    Ой, ёй, ёй, ёй, ёй, ёй!

    Ведь это вовсе не игрушки,
    Когда везде грохочут пушки,
    Ой, ёй, ёй, ёй, ёй, ёй!

    Ой, вэй!
    Опять война, опять взрывают –
    Людей невинных убивают,
    И смерть по улицам гуляет,
    Ой, ёй, ёй, ёй, ёй, ёй!

    Ой, вэй!
    Вновь над страною смерч несётся,
    И кто от гибели спасётся?
    Нам лишь молиться остаётся,
    Ой, ёй, ёй, ёй, ёй, ёй!

    Да, я не хочу, чтобы пушки стреляли,
    Да, я не хочу, чтобы вновь убивали,
    Да, я не хочу, чтобы люди страдали
    Ой, ёй, ёй, ёй, ёй, ёй!

    ВОЙНА

    Опять кликуши – вороны
    накаркали беду.
    И смерть, по обе стороны,
    играется в войну.

    Ей мало было раковых
    и спидовых пиров…
    Теперь она питается
    от пушечных стволов.

    И душами погубленных,
    под дикий вой сирен,
    в чаду домов обугленных,
    среди скелетов стен.

    И беспощадным молотом
    Расплющивая мир:
    летит кликушей - вороном
    на свой смертельный пир.

    02. 09. 2006 года. Кирьят – Ям.


    ИЗРАИЛЬ. АВГУСТ – 2006 года.

    Ливанская война

    Ну, Слава Богу, август позади,
    Хоть по шкале жара ещё за тридцать,
    Но навсегда я сохраню в груди
    Мальчишек наших дорогие лица.

    Они в мой дом сходили как с икон,
    Живыми улыбались мне с экрана…
    Мальчишки наши – боль моя и стон,
    Открыты в моём сердце ваши раны.

    Мне и сегодня – это тяжкий груз,
    И горе застревает в горле комом.
    Мои мальчишки, братский Ваш союз
    Горит свечёй, не будет он изломан.

    И я скорблю, скорблю по молодым,
    Чьи звёзды у меня над головою.
    И помоги, о Господи, живым
    Мальчишкам с не загубленной судьбою.

    27.09.2006 года. Кирьят – Ям.

    ПРОШЁЛ СЕНТЯБРЬ…

    Прошёл сентябрь, и пролились дожди,
    Война и лето вроде за плечами…
    Увы, не знает мы, что впереди,
    Как жить стране и что случится с нами?

    С экранов и по радио волной,
    Заливистые журналистов речи,
    Народ пугают новою войной
    И, что врага здесь только сила лечит.

    Что мы демократическим путём,
    Властители нас в этом заверяют,
    Арабов всяких - «в порошок сотрём»,
    Как мы сильны – они ещё не знают…

    Июль и август – горести потерь,
    Кого за гибель всех призвать к ответу?
    Ужель страна вновь неучам поверит,
    Ужель урок Ливанский канул в Лету?

    Горит, горит звезда на небесах,
    Как памятник погибшему солдату…
    Молюсь я, душу выплеснув в словах,
    За мой народ и за его утрату.

    27.09.2006 года. Кирьят – Ям.

    КТО В ОТВЕТЕ?

    Вновь бьёт по нервам
    Волчий вой сирен,
    И души содрогаются от взрывов,
    И развороченных домов нарывы:
    Огнём и дымом пахнет густо тлен.

    Как дальний гром,
    Несёт на крыльях ветер
    К нам отзвуки грохочущей войны…
    И днём, и ночью – тяжкий вздох страны,
    А на экранах, средь развалин, дети.

    И каждый взрыв
    Вонзает в сердце боль:
    Оно в груди сжимается, трепещет…
    Там град стальной по нашим детям хлещет,
    Земли еврейской гибнет - «Кровь и Соль».

    Кого, скажите, надо проклинать
    За всех солдат ушедших на войну
    И на земле ливанской умирать?
    А должно ль так Израиль защищать –
    Нести Ливану смертную волну?

    О, Господи, к ответу призови
    Всех, всех повинных в гибели людей:
    Правителей страны и Насраллу,
    И генеральский стан и «Хизбаллу»,
    Но пощади Израиля детей.

    Забывшим, твоё слово повтори:
    - О, не убей!- ты слышишь?- Не убей!

    Лев Спивак. 23.08. 2006 года.
    Кирьят – Ям.

    Я ПОМНЮ!

    Опять меня волнует сводок рой,
    и с каждым днём тревожнее отчёты…
    И, как в былом, теряю я покой -
    так прошлое со мною сводит счёты.

    Я помню, как в невзрачном городке,
    затерянном на юге Казахстана,
    передавал нам сводки о войне
    из хриплой точки голос Левитана.

    Как в наши души вкрадывался страх,
    когда войска с боями отходили…
    И как пугал нас почтальон в дверях,
    когда в соседнем доме голосили.

    Навечно моя память сохранит
    солдат и тех, кого война отняла…
    Душа моя по павшим всем скорбит,
    чтоб смерть свои витки не повторяла.

    Но вновь на нас обрушилась война,
    и над Израилем её огонь пылает.
    И в Кирьят – Яме, и в Кирьят – Шмона,
    ракеты «Хизбаллы» нас убивают…

    Июль и август – горести потерь,
    Кого за гибель всех призвать к ответу?
    Ужель страна вновь неучам поверит?
    Ужель урок ливанский канул в лету?

    Горит, горит звезда на небесах,
    Как памятник погибшему солдату.
    Молюсь я, душу выплеснув в словах,
    За мой народ и за его утрату.

    10.10.2006 года. Кирьят-Ям

    У ПАМЯТНИКА

    НЕИЗВЕСТНОМУ СОЛДАТУ

    Желто-зелёные деревья,
    печаль осеняя и грусть,
    и звуки музыки в аллеях,
    щемящей болью льются в грудь.

    И листья, в тихом плавном вальсе,
    кружась, ложатся на траву.
    И, подчиняясь странной власти,
    я парком медленно иду.

    Но вот, бескрайняя морская
    навстречу синь, волна летит...
    И море, солнце отражая,
    дрожащим факелом горит.

    А репродуктор, одиноко,
    про что-то вечное поёт…
    И музыки полёт высокий,
    прощальной птицею плывёт.


    \

    ОСТАЛСЯ НА ВЕКА

    Ему бы исполнилось двадцать...
    Так пахло вокруг весной,
    хотелось кричать и смеяться:
    - Живой я! Живой! Живой!

    Май солнечным был и тёплым,
    росой на деревьях сверкал,
    и воздух пьянящий и тёрпкий,
    он полною грудью вдыхал.

    И дальняя канонада,
    казалась уже грозой...
    Всё это было наградой,
    всё это было судьбой...

    Кончалась, кончалась, кончалась
    кровавая бойня - война.
    И новая завязь рождалась.
    и вишня невестой цвела...

    Но пуля ещё летела -
    тяжёлый свинцовый град.
    Но пуля ещё летела,
    и нет ей пути назад...

    Ей нет никакого дела,
    до первых весенних дней.
    Ей нет никакого дела,
    до жизни наших парней...

    И он упал, чтоб подняться
    и бронзовым встать на века...
    Ему бы исполнилось двадцать,
    его не вернула война.

    Сапог солдатских грубый отпечаток,
    я оставляю на чужой земле.
    Опять судьба забросила куда—то…
    опять, друзья, от вас я вдалеке.

    Весенней песне радуются птицы,
    теплу и первым солнечным лучам,
    а мне здесь снятся дорогие лица,
    слова ещё не сказанные вам.

    И где б я не был, сердце, где б ни билось,
    в мой самый горький и счастливый час,
    куда бы жизнь меня не заносила,
    друзья мои, я не забуду вас.

    Колокол нашего детства
    гулом отдался в груди.
    Колокол грозного детства,
    громче над миром гуди.

    Вслушайтесь в голос могучий,
    льющийся из глубины.
    Видите чёрные тучи,
    пламя пожаров вдали.

    Слышите голос набата,
    люда голодного стон.
    Это не грома раскаты,
    это не бред и не сон..

    Колокол страшного детства,
    звон твой в скелетах домов,
    в воплях сирот, чьё наследство -
    пепел погибших отцов.

    Колокол горького детства
    вечно в сердцах будет бить.
    Прошлое нашего детства -
    мы не дадим повторить.

    ОТ ИМЕНИ МАЛЬЧИШЕК И ДЕВЧОНОК

    Я вспоминаю о прошлом -
    большими глазами мальчишки,
    пытливо смотрящего в жизнь.
    Я вспоминаю о прошлом
    по облачкам белых вспышек,
    рвавших небесную синь.
    По режущим души стонам
    бомб летящих к земле,
    по всем войною сражённым,
    по страшной еврейской судьбе.
    Я вспоминаю о прошлом -
    по крикам жён неутешных,
    по боли невест не венчанных,
    по плачу детей – сирот.
    По трудной мужской слезинке,
    по каждой новой морщинке,
    что выстрадал наш народ.
    И этой новой весною,
    вместе со всей страною,
    вместе со всем народом
    радости мне не сдержать.
    И тем, кто с земли не поднялись,
    и вам, кто живыми остались,
    от имени всех мальчишек,
    от имени всех девчонок,
    от имени всех живущих:
    - Спасибо! Хочу сказать.

    Кирият – Ям. Израиль.

    НЕ ОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО

    Ты идёшь, последние ступеньки -
    дрогнуло и замерло внутри.
    Скрипнули несмазанно петельки,
    робкие послышались шаги.
    Ты вошла, глаза не поднимая,
    в окна вечер бросил сини тень...
    Я тебя такою вспоминаю,
    каждый свой солдатский длинный день.
    Я в походах прошагал три года,
    трудностей былых не перечесть:
    в серых буднях, в зной и непогоду
    я сумел любовь свою сберечь.
    Ну, а ты? Что там с тобою стало?
    Может это злые языки?
    Может надо мною надругалась
    сплетня? Может люди злы?
    Или перепутал и ошибся
    тот, кто о тебе мне написал?
    Может надо мною он глумился?
    Может быть тебя он оболгал?
    Может, правда, это нужно так,
    если твой дружок ушёл в солдаты...
    Ни остался здесь, не смог никак -
    получай урок, цени расплату...
    Нет, друзья, она не виновата,
    я, наверно, больше виноват,
    ей ли дело до любви солдата,
    ну, а я, как раз и есть солдат.
    Я уже сейчас перегорел,
    за себя, за боль свою--прощаю…
    Женщины, я вас просить хотел,
    чтоб других солдат не забывали.
    Я прошу прощенья за тебя,
    за таких, как ты ещё живущих,
    за таких, кто растоптав себя,
    бросил тень на любящих и ждущих.
    Я письма тебе не отослал,
    пусть оно останется со мною.
    Не хочу чтоб кто--то осмеял боль мою,
    и что забыт тобою.

    БЕРЁЗКИ

    Живут весёлые берёзки
    в большом казарменном саду.
    Растут весенние берёзки,
    а я шагаю на плацу.

    Иду, шагами вымеряю
    дороги пробежавших лет,
    и почему-то вспоминаю
    твои глаза, их синий свет.

    Я взглядом издали ласкаю
    берёзок юных первый цвет...
    Как ты живёшь там, дорогая?
    И долго что-то писем нет?

    Любуюсь стройными стволами
    и черно-белою корой -
    берёзовыми куполами
    заполнен мир солдатский мой.

    И удивляюсь я, не зная,
    какая сила им дана...
    Здесь нас с тобой благословляет
    берёзовая красота.

    Растут берёзки на свободе,
    в своём берёзовом лесу.
    А мы с тобой, в составе взвода,
    идём, шагаем по плацу.

    СОЛДАТСКОЕ ПИСЬМО

    Вначале - листок бумаги,
    стержень, заправленный пастой,
    знаков упругих строчки,
    созданные для тебя...
    Вначале, всё то, что в сердце,
    всё, что в груди я спрятал,
    всё, что сгореть не успело,
    вырваться из огня.
    Вначале - вся боль немая,
    страданья мои и муки,
    и недопетая песня,
    не сложенная строка.
    Вначале - ты, дорогая,
    нежная и земная,
    моя и совсем чужая -
    вся из добра и зла.
    Ну, а потом в конверте,
    листок обтянувший туго,
    брошу свою я душу,
    в ящика узкий проём.
    А впереди дороги,
    сквозь время и непогоды,
    мимо лесов и пашен,
    мелькающих за окном.
    Ну, а потом твои руки,
    рук твоих тёплых касанье:
    взволнованное дыханье
    и шёпот любимых губ.
    Ну, а потом мои муки,
    муками став твоими,
    терзать меня перестанут
    и сердцу покой дадут.
    И я тебе благодарен,
    за то, что мои невзгоды,
    и мысли мои, и боли –
    ты губкой вбираешь в себя.

    Тобою я горд по-солдатски,
    и верю, что ты, родная,
    листок тот не затеряешь,
    в письме ведь судьба моя.

    ПАМЯТНИК МАТЕРИ

    Вот мать склонилась над землёй –
    Великая, совсем седая,
    своей натруженной рукой,
    людей и жизнь благословляя.

    В её иссушенной груди,
    в её измученных глазах,
    боль миллионная сирот,
    крик Хиросим и Нагасак.

    И стон истерзанной земли...
    Казалось, сил сердечных нет,
    Казалось, не перенести
    ту тяжесть всех военных лет.

    Чтоб победить огонь и смерть,
    чтоб сердце продолжало бить,
    пора войну с земли стереть,
    и навсегда о ней забыть.

    И сердце матери живёт –
    нет силы, чтоб его убить...
    Цветами пепел прорастёт
    и будет вновь земля родить.

    Вот мать склонилась над землёй –
    Великая, совсем седая,
    своей натруженной рукой
    людей и жизнь благословляя.

    Просмотров: 287 | Добавил: jael | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Меню сайта

    ***
    Опять крыло волшебной птицы
    коснулось здесь моей груди…
    И, по веленью звёздной жрицы,
    мне снятся радужные сны.
    И в дымке Хайфы ты витаешь,
    и в небе вьёшься надо мной:
    то появляешься, то таешь
    и мчишься к дали голубой…
    А я глаза сильней сжимаю,
    я так боюсь тебя спугнуть…
    Куда ты птица улетаешь?
    Как я смогу тебя вернуть?
    Вновь день настал:
    гроза, ненастье,
    и опостылевший покой…
    И нет со мною птицы - счастья,
    ты унесла её с собой.

    ***
    Я в галерее Хайфы повстречал портрет:
    и вновь пришло твоё очарованье…
    И вереница промелькнувших лет,
    не стёрла дней былых воспоминанья.
    Я вглядывался в милые черты -
    мне памятно твоё с картиной сходство:
    смотрели на меня из глубины
    глаза, с лучистым - дерзким непокорством.
    Они во мне оставили свой след,
    я помню гневный взгляд при расставанье…
    Вновь предо мною - женский силуэт,
    картина и твоё очарованье.

    КИРЬЯТ-ЯМУ
    Я долго шёл и вот пришёл в местечко,
    где жизнь течёт неспешною рекой.
    Купил себе медовое сердечко,
    с надеждою, что принесёт покой.
    Мой новый дом и этот сладкий пряник,
    расписанный искусною рукой.
    Здесь я уже совсем не божий странник,
    не ищущий с котомкой и сумой.
    Опять спешил за счастьем иль судьбой,
    из городов, погрязших в суете.
    Там жизнь моя была совсем иной.
    чем здесь, в еврейском тихом городке..
    Провинция, я так тебя боялся,
    страшился я инерции твоей.
    Но вот свершилось, я с тобой остался,
    и верен каждой строчкою своей.

    ОБКАТКА презентации книги '...И ВЗОЙДЕТ СУББОТНЯЯ ЗВЕЗДА' смотрите, критикуйте ... все пожелания и впечатления принимаются, пожалуйста, пишите в гостевой книге
    Создать бесплатный сайт с uCoz